31 января Александр Лукашенко подписал директиву № 4 О развитии предпринимательской инициативы и стимулированию деловой активности в Республике Беларусь". Оправдал ли ожидания экспертов этот документ, может ли он привести к настоящей либерализации белорусского экономики? Сколько нужно изменить законов, чтобы выполнить все задачи Директивы и собирается власть это делать? На эти и другие вопросы в передаче "Экспертиза Свободы" отвечают предприниматель и юрист Сергей Балыкин и экономический эксперт Сергей Чалый. Ведет дискуссию Виталий Цыганков.

Цыганков: Как известно, разговоры о принятие какого-то документа о либерализации экономики ходили чуть ли не полгода. Насколько в этом смысле Директива оправдала ваши ожидания? Можно ли говорить, что этот документ действительно может привести к либерализации белорусской экономики?

Чалый: Поначалу ожидания были очень высоки, особенно после того, как об этой Директиву было сказано во время послания президента к двум палатам парламента в апреле. В тот момент казалось, что это действительно радикальный документ, один из основных элементов будущей экономической политики. Но как стали просачиваться проекты этой директивы, стало понятно, что ничего радикального в экономике наши власти предложить не могут. Фактически этот документ собрали из законопроектов о поддержке малого и среднего бизнеса и развитии государственного и частного партнерства.

Вообще это был третий текст, который я видел и каждый из них становился все хуже. Поэтому у меня впечатление, что подписали его только потому, что "если обещали - то пусть уж что-то будет".

Балыкин: В общем, не понятно, что такое Директива, какой у нее статус, является ли она нормативным актом, или просто политической декларацией? Какая сила этого документа, можно ли ссылаться на директиву в суде? Что делать, если она противоречит каким нормативным актом? Чем пользоваться в таком случае - Директивой или законом? Не понятно.

И самое главное - это не более чем план действий. Даже просто поручение разработать план. А каким он будет, если будет реализован, неизвестно. Так мы можем ждать этого еще пять лет.

Цыганков: Да, Директива не имеет формы конкретного законодательного акта. Она скорее выглядит как перечень задач, которые предстоит осуществить. Поэтому выглядит довольно лозунгово - надо делать то и то. Сколько законов придется поменять, и есть ли политическая воля государства делать это?

Балыкин: Честно говоря, ничего принимать не нужно. Скорее, надо отменять. Отменить все те ограничения, которые мешают бизнесу жить. Нужно отменять многие декреты президента, постановления правительства, местных органов власти - без этого предпринимателям жить было бы гораздо проще. Отменить некоторые статьи Уголовного кодекса, те нормативные акты, которые ограничивают свободу ценообразования, декрет о контрактах, постановление правительства о тарифной сетке - все это стоит отменить, если власть хочет, чтобы бизнес развивался.

Цыганков: Готова ли власть пойти на это?

Балыкин: Думаю, нет. Государство, вероятнее всего, создаст множество рабочих групп, будут проводиться совещания, будут писать письма предпринимательским объединениям, будут рассматриваться их предложения. И это все займет годы - и все будут заняты делом.

Цыганков: Есть ли сейчас политическая воля у руководства государства пойти на реальную либерализацию, воля уменьшать ограничения, отменять контроль над ценами, рынком труда?

Чалый: Мне кажется, что сейчас как раз никакой политической воли на это нет. В результате событий конца года, напротив, в них есть какой-то такой административный разгул, мол, мы теперь можем делать в экономике что угодно. И последние шаги, такие как введение дополнительных сборов за право торговли калийными удобрениями, события на Пинскдреве, которые фактически нарушают право собственности, лишь доказывают это. В ситуации, когда нет никакого общественного контроля, у властей есть соблазн делать, что захочется.

Вся эта директива - это уступка предпринимательским союзам. Все, что там есть полезного - это предложения по развитию малого и среднего бизнеса. Я бы сказал так, что эту директиву принимали уже с неохотой, так как уже стыдно было не принять. В какие-то серьезные шаги по ее реализации я не верю.

Цыганков: Это как? Там же есть 9 пунктов, где написано, что необходимо сделать то-то и то-то. И что - все это проигнорировать?

Чалый: Если присмотреться, то там есть только два конкретных поручения. Фактически - это только призывы и декларации. В ранних проектах было свыше 20 прямых поручений - подготовить какой-то конкретный закон, создать специальный антимонопольный орган. Сейчас там остались только инерционные вещи - что будет сделать легко, то сделают. А что требует коренных изменений, там ничего не будет. Думаю, скорее наоборот, наша экономическая ситуация будет трансформироваться туда же, куда и политическая - в нечто вроде военного коммунизма

Цыганков: Не только провластные, но и независимые эксперты перед выборами писали о том, что Беларусь, возможно, идет путем Сингапура - экономическая модернизация на фоне политически довольно жесткого режима. Есть ли в Беларуси какое-то сходство с таким путем развития?

Балыкин: Чтобы идти путем Сингапура, нужно чтобы у власти были другие люди. Чтобы авторитарный правитель был цивилизованным, разумным, чтобы он понимал, что не надо душить бизнес. К сожалению, в Беларуси политической воли к экономической либерализации нет, есть только стремление чиновника разрабатывать в свою пользу какие-то программы. Этим все и ограничится.

Цыганков: Сергей, а вам какая историческая параллель кажется наиболее вероятной?

Чалый: Чтобы удался путь Сингапура, то кроме жесткой политической воли, нужно еще несколько важных условий, которых у нас нет. Во-первых, абсолютная открытость экономики. Беларусь - страна с огромным количеством барьеров во внешней торговле. Более того, Беларусь сейчас - участник Таможенного союза, который ни что иное как обычное протекционистское образование. Поэтому никакой конкуренции с мировыми производителями у нас нет и быть не может.

Кроме этого, нужна гарантия защиты права собственности, которое у нас нарушается буквально через пару дней после принятия этой директивы, и качество судебной системы, которая способна эти права отстаивать. Как у нас работает судебный конвейер, мы знаем. Поэтому одного из условий, необходимых для модели авторитарной модернизации, у нас нет.

Если давать какие-то исторические аналогии, то у нас сейчас какой-то поздний абсолютизм накануне буржуазной революции. Когда есть большое богатство у феодалов, но оно еще не является капиталом. И ближайшие годы - это будет период превращения людей, получавших рентные доходы благодаря особым отношениям с властью, в нормальных капиталистов.